В гримёрке у Ивана, средь теней,
Висело зеркало, что было всех странней.
Когда входил Иван, уставший человек,
Оно хранило тишину вовек.

Но стоило ему надеть парик,
Накинуть мантию, принять свой царский лик,
Как в зеркале, в его глубинах, вдруг,
Ожил Король, его двойник и друг,
Смотрел в ответ. И говорил с ним властно:
«Спину держи! Не горбись! Будь прекрасным!»

Иван внимал. Этот Король извне
Быть богом помогал на сцене.
Он правил им, давал ему свой глас,
И зал взрывался каждый раз.

Иван был гений. Но, идя с поклонов,
Он шёл к своему зеркалу, как к трону,
И слышал шёпот своего царя:
«Ты был неплох. Но это мне благодаря.
Ведь без меня ты — пыль, ты — ноль, ты — страх!
Не забывай, кто здесь монарх!»

Иван слабел, теряя вес,
А Королю хвала толпы, как бес,
Давала мощь. И с каждым днём
Он запирал его в аду своём.

Но старый костюмер, что видел всё,
Сказал: «Иван, бросай своё
Сраженье с зеркалом. Оно
Питается твоей борьбой. Одно
Лишь средство есть — не спорь с ним. Отвернись».

Но как тут отвернуться, если жизнь
Вся — в нём, в том Короле? А без него —
Лишь пустота, и больше ничего.

Иван решил: «Я докажу, что я — живой!
Что я — не тень его! Я — сам собой!»
И вот финал. Последний акт. Трагедия.

Король на сцене, словно в преисподней,
Должен сказать свой главный монолог
О силе, власти… Но, Иван не смог.

Шагнул он к рампе, снял с себя корону,
И, поклонившись зрительному трону,
Он закричал — своим, негромким, слабым,
Дрожащим голосом: «Я так устал быть главным!

Я — не Король! Я — просто человек!
Мне страшно, больно! Мой недолог век!
Спасите же меня от этой роли!»
И замер, ожидая состраданья, воли…

Но зал молчал. А после — тихий гул.
А после — свист, что в сердце утонул.
«Что за бездарность! Он забыл слова!»
«Позвать администратора! Какого чёрта, а?»
«Верни нам Короля! Долой шута!»

Толпа не жаждала увидеть человека,
Она платила за билет, чтоб до полвека
Смотреть на миф, на мощь, на идеал.
И этот честный крик был лишь провал.

Иван попятился. И в блеске декораций,
В куске фольги он вдруг увидел граций
И стать знакомую. Король из отраженья
Смотрел в актера Ваню так с презреньем,
И хохотал. И, сломлен до конца.

Иван поднял корону с пыльного дворца
Из досок. Надел, выровнял он спину,
И голосом, что сотрясал всю половину
Мира, он грянул свой финал.
Зал взвыл! Зал плакал, зал кричал!

Он был прощён. Он снова был кумир.
И, кланяясь, Иван смотрел на мир
Глазами мёртвыми. Он понял свой урок,
Чтоб быть любимым, он быть собой не смог.

Мораль у басни такова:
Когда толпа кричит «Ура!»
Не человеку, а венцу,
То горько бедному лицу,
Что скрыто под венцом. И страшен миг,
Когда твой честный, голый крик
Души — воспримут как провал,
Ведь зал не этого желал.

И снова ты — не ты, а роль.
И в этом — самая жестокая неволя:
Не то, что ты себя забыл в пути,
А то, что миру впредь не нужен ты.