В тиши залива, у причала,
Судьба Корабль обвенчала
С величьем, статью, красотой.
Звался он попросту «Мечтой».

Был корпус крепок, парус туг,
Готов умчаться он на юг,
Но день за днём команда вся
Драила палубу, блестя,
Латала паруса без дырок
И изучала карты мира.

Матросы знали назубок
Любой канат и узелок.
Корабль сей сиял как грош,
Настолько был он чист, хорош.

И Чайка, старый морской волк,
Что знала в море каждый толк,
Спросила: «Славный ты фрегат!
Чего стоишь сто лет подряд?
Твои собратья — там, вдали,
А ты всё у своей земли».

Вздохнул корабль, скрипела снасть:
«Там можно сгинуть и пропасть!
Я начитался сотен книг
Про бури, шторм и грозный рык
Морских чудовищ, мглу и лёд…

Мой час ещё не настаёт.
Я должен стать ещё прочней,
Чтоб встретить гнев лихих морей!»
Но Чайка крикнула в ответ:
«Я там была! Чудовищ нет!

Есть шторм, но есть и гладь потом,
И звёзды в небе неземном.
Ты полируешь медный таз,
Но я скажу тут без прикрас:

Страшнее яростной волны́ —
Лишь плесень мёртвой тишины.
Свой век закончишь у причала,
Не видя нового начала».

«Мечта» взглянула в горизонт,
Где звал её лазурный фронт.

И парус дрогнул на мгновенье,
Но тут же смолкло вдохновенье,
И снова тот привычный блеск
Сменил собой надежды всплеск.

Стояла в гавани «Мечта».
И под водой, где глаз не зрит,
Её по капле ел термит…

Мораль у басни здесь одна:
Опасней шторма — тишина,
Надёжный порт — страшнее плена.
В нём ждёт не слава, а лишь тлен,
Взамен прекрасных перемен.

Ведь нет печальнее судьбы
Для духа, полного борьбы,
Чем, сохранившись от невзгод,
Забыть, зачем идёшь вперёд.