Стоял в тайге могучий Кедр,
Хозяин скал и горных недр.
Он был опора, ствол и стать,
И все мечтали тенью стать
Его ветвей. И вот однажды

У самых ног его, от жажды
И страха, маленький росток
Лозы пробился, одинок.
«О, дай мне сень, — она шептала, —
Я так слаба, я так устала…

Я тоньше нитки, я — ничто.
Дай зацепиться за плечо!»
Кедр, в ком гордость, как река,
Текла, ответил свысока:

«Ну что ж, расти, раз нет корней
Своих. Я буду всех сильней
И за тебя. Я — твой закон,
Твой дом, твой бог, твой бастион!»

Лоза, от радости дрожа,
Прильнула, нежностью дыша.
Она вилась, она ласкала,
И с каждым днём всё повторяла:
«Моя любовь — тебе служить!
Без Кедра мне и дня не жить!»

А Кедру нравилась та лесть.
В ней была слава, сила, честь.
«Она слаба, и так нежна…
Лишь одному мне и нужна!
Её объятья — мой венец!
Я — бог, я — страж, я — царь, отец!»

Он так гордился этой ролью,
Что не заметил, как под болью
Стал изнывать его костяк.
Лоза взвивалась, как сорняк,
Душила ствол, лишала дней
И света нижний ряд ветвей.

Кедр слабел. Но думал он:
«То от любви такой мой стон…
Я должен быть ещё прочней,
Опорой для любви моей!»

Он прекратил свой рост и путь,
Позволив жадно пить всю суть
Свою — Лозе, что, как вампир,
Устроила на нём свой пир.

А та Лоза, не зная бед,
Не видя солнца, и свой свет
Впилась в кору, и слившись с ней,
Лишилась собственных корней.
Зачем земля, когда есть бог,
Что держит на плечах мирок?

Однажды грянул ураган.
И лес стонал от тяжких ран.
Деревья гнулись до земли,
Чтоб выжить, чтоб себя спасти.
Кедр стоял. Не мог он гнуться,
Не мог стихии подчиниться —
Его держал тяжёлый кокон
Лозы, чьи цепи — из волокон.

И ветра яростный порыв
Раздался, ствол переломив.
И рухнул Кедр. В тот же час
Огонь в ветвях Лозы погас.

Ведь ей нельзя ни пить, ни жить,
Ни просто быть, ни просто плыть
Самой по жизни. Ей оплот,
Её единственный восход,
Лежал повержен. И, обняв
Кору сухую, горький нрав
Судьбы приняв, она слегла.

В их жизни наступила мгла.
Лежали двое на земле,
В одной золе, в одной смоле,
И в смерти замер робкий крик,
Один конец для них двоих.

Мораль? Вердикт её суров:
Есть узы, что страшней оков,
Где слабость одного — другому кров,
Где сила одного — другому клетка.
Такая связь — смертельная рулетка.

Ведь тот, кто жить привык, вися
На ком-то, рухнет, не спасясь.
А тот, кто нёс его, как крест,
Не выдержит и сам свой вес.

И нет трагичнее судьбы,
Чем стать рабом чужой мольбы,
Забыв, что ствол, чтоб устоять,
Должен свободно сам дышать.