Есть души, что цветут, как сад,
И дарят миру аромат,
Не требуя себе оград,
И каждому — открыт и рад.

Таким был старый Садовод.
Он сад свой пестовал, и вот
Тот стал как райский уголок,
Но шло вдоль сада множество дорог…

Друзья твердили: «Милый друг,
Твой сад затопчут все вокруг!
Поставь хотя б простой плетень!»

Но он в ответ твердил весь день:
«Забор — тюрьма! Забор есть зло!
Чтоб всем дарить своё тепло,
Душа должна быть без преград!»

И был своей идее рад.
Сперва лишь робкий шаг на край газона,
Чтоб роз увидеть красоту вблизи.
Смолчал садовник, не руша закона
Гостеприимства, что он сам себе воздвиг.

«Ну что такого? — он решил в тот раз, —
Один шажок не приговор для рая».
И отводил смущённых глаз,
Границу сердца своего стирая.

Потом мальчишка, за мячом гонясь,
Сломал бутон, что только-только наливался.
«Дитя не ведает, смеясь, —
Подумал Садовод. — Он просто заигрался».

И он не вышел, не сказал ни слова,
Лишь молча поднял павший лепесток,
Считая доброту основой
Всего, что в этом мире он сберёг.
А после сад стал просто часть пути.
Все шли, как им удобней, напрямик.

Зачем в обход по пыли им идти,
Когда здесь мягкий и короткий миг
Цветочного ковра? Садовник лишь вздыхал,
Не смея там перечить их ногам.

Он так боялся вызвать гнев, скандал,
Что отдал сад на милость всем ветрам.
И вот однажды, в день гуляний шумных,
Толпа, в потоке мыслей неразумных,
Не видя ни табличек, ни оград,
В его Эдем вломилась, как в свой сад.

Никто не думал рушить красоту,
Никто не сеял злобы. Но беда —
Все просто заняли собой ту пустоту,
Где не было черты «Туда нельзя! Сюда!».

Наутро вышел он, и в горле встал комок.
Там, где вчера был райский шёлк, —
Лишь грязь и месиво, земля — как рана,
И втоптан в землю аромат дурмана.

И тут сосед, что шёл с моста,
Сказал: «Эх, друг! Была же красота!
Забросил, видно, свой цветник?
А я к нему уж так привык…
Не уберёг ты… жаль, мне очень жаль».
И дальше он поплёлся в утреннюю даль.

Несёт мораль свои плоды:
Границы — не слова вражды
И не предвестники беды.
Они не стены для тюрьмы,
А обрамленье красоты.

Кто всем открыт, боясь обид,
Тот будет всеми и побит.
И скажут те, кто всё топтал,
Вздыхая: «Жаль, ты плохо защищал».