Был город дивный — Радоград.
Сиянью каждый житель рад.
В нём был всего один закон,
Что правил с дедовских времён:

«Печаль преступна и вредна,
И быть наказана должна.
Улыбка — вот закон и суть!»
И чтоб с пути не повернуть,

Носили все, и стар, и млад —
Лишь маски, что всегда бодрят,
С разрезом губ до самых ушек,
Для взрослых, деток и старушек.

И Стража Радости, как тень,
Вела дозор и ночь и день.
Она следила, чтоб никто
Не смел печалиться. За то,
Что без улыбки ты, устав,
Могли влепить огромный штраф.

Закон был строг, в граните слит:
«Пусть сердце ноет и болит,
Но смех в ответ звенит, как медь.
Не смей грустить, не смей скорбеть!»

Но горе — мощная река,
Ей не страшны оковы замка.
И люди, прячась по ночам,
Своим неверящим очам
Давали волю. Слёзы — соль
Сливали в землю, пряча боль.

Никто не видел, как вода
Уходит в почву без следа,
И под землёй, из года в год,
Копился тихий слёзный гнёт,
И превращался город-сад
В солёное болото, в ад.

И как-то девочка упрямо
Спросила: «Почему, о мама,
Так пахнет сыростью земля,
И плачут ночью тополя?».

Но мать, сжав руку добела,
От страха еле прошипела:
«Молчи! Нас радость сберегла!
А под землёй лишь прах и мгла!»

И в день Великого Парада,
Когда лилась рекой бравада,
Земля устала. И разлом
Прошёл под городом, как гром.

Не дождь с небес, не ураган —
Из-под земли бил океан!
Солёный, горький, как упрёк,
На город хлынул слёз поток.

Он рвал фасады, бил в лицо,
Срывая маски подлецов,
И рушил светлые дома,
Что возвела гордость ума.

И Радоград был смыт дотла.
Когда вода с руин сошла,
На главной площади, в грязи,
Кто выжил собрались вблизи.

Узрев друг друга в первый раз
Без масок, без поддельных фраз,
Стояли люди под луной
И видели — один, другой —
Не блеск улыбок, а черты
Живой, измученной души.

И кто-то плакал, не таясь,
И эта истинная связь
Была честнее и важней,
Чем тысячи «счастливых» дней.

Мораль сильнее, чем слова:
Душа — не гладь, а тетива,
Что рвётся, если вечно гнуть.
Пытаясь горе обмануть.

Улыбкой ты не лечишь рану,
Ты даёшь почву для вулкана.
Ведь сила — не в притворстве масок,
А в всей палитре души красок.