Вторник, середина рабочего дня. Телефон коротко вздрагивает в кармане, на экране строчка: «День рождения мамы». Напоминание стоит в календаре много лет, и за десять месяцев никто не догадался его удалить. Ты в этот момент стоишь в очереди в аптеке, держишь в руке какую-то коробочку от головной боли и вдруг понимаешь, что не можешь нормально вдохнуть.

Обиднее всего то, что последние недели было легче. Получалось работать, смеяться над чужими шутками, один раз даже удалось целый вечер почти не думать о маме. Казалось, самое тяжёлое позади. И вот одна строчка на экране, и всё снова как в первые дни.

Внутри звучит: я же уже нормально. Сколько можно. Тут же вспоминается вчерашний разговор с коллегой, который сказал вполне по-доброму: «Ну уже почти год, ты молодец, держишься». От этого «почти год» становится ещё тяжелее. Получается, держишься ты хуже, чем положено.

Если ты сейчас ищешь, сколько длится горе, за этим вопросом, возможно, стоит другой: всё ли со мной в порядке, если мне до сих пор так больно? Эта статья о горе после смерти близкого человека. О том, как переживается расставание с живым человеком, есть отдельная статья.

Так сколько длится горе

Если отвечать прямо, срока, после которого горе обязано закончиться, нет. Ни полугода, ни года.

В нашей культуре есть свои вехи: девять дней, сорок дней, годовщина. Они помогают пройти первые месяцы вместе с другими людьми, и у них есть свой смысл. Но это вехи памяти. Боль не обязана утихнуть ни к одной из них.

Что известно точнее: у многих людей острота горя со временем действительно становится меньше. Только происходит это очень по-разному. Исследователи, которые наблюдали людей до и после смерти мужа или жены, увидели несколько очень разных траекторий горя. У одних тяжесть держалась долго, у других заметно спадала за полтора года, у третьих острой фазы почти не было. Ни одна из этих дорог не правильнее других. Просто общего для всех хода у горя нет.

Откуда тогда цифры, которые так часто попадаются в статьях? Полгода пришли из медицины. В международной классификации болезней есть затяжное горе как отдельное состояние, и о нём можно говорить, только если прошло больше полугода. Но одного срока мало. Горе при этом должно быть всепоглощающим, явно выходить за рамки того, что принято в культуре человека, и серьёзно мешать ему жить. То есть полгода служат нижней границей, раньше которой такой диагноз не ставят, а вовсе не сроком, к которому всем положено оправиться. И даже эту границу специалисты, которые её обосновывали, называют ориентиром: самый точный момент, чтобы отличить обычное горе от затяжного, по их словам, научно пока не установлен, а длительность горевания сильно зависит от культуры.

Горю можно назначить срок. Только оно о нём не узнает.

Откуда взялись стадии

Если ты уже читал что-нибудь о горе, то почти наверняка встречал пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Иногда к ним прилагается ещё и расписание, сколько должна длиться каждая.

Эта схема выросла из наблюдений за людьми, которые сами умирали от тяжёлой болезни. Уже потом её перенесли на тех, кто потерял близкого. Исследователи горя, разобравшие данные нескольких десятилетий, пишут прямо: большинство людей горюет не по стадиям, и ожидание, что человек их пройдёт, может вредить тем, кто в эту схему не укладывается.

Здесь стоит быть честным до конца. В одном известном исследовании людей, потерявших близкого после болезни, у группы в среднем самые сильные проявления разных чувств пришлись примерно в том порядке, который обещает теория. Но и там чувства не сменяли друг друга, как ступени лестницы. Принятие у этих людей было уже в первые месяцы, и именно его отмечали чаще всего. А самым сильным из тяжёлых чувств оказалось не неверие и не гнев, а тоска по человеку. К тому же средняя кривая по группе мало что говорит о том, как идёт горе у одного конкретного человека.

Почему это важно не только учёным. Схема стадий незаметно превращается в экзамен. Злишься на четвёртом месяце, а «по плану» должен быть уже торг, и кажется, что ты отстаёшь. Пришло спокойствие, а через месяц снова накрыло, и кажется, что ты откатился назад. К самому горю добавляется второй груз: ощущение, что горюешь неправильно. Этот второй груз как раз можно снять, потому что его источник не в горе. Его создаёт схема, по которой ты себя проверяешь.

Почему горе возвращается волнами

Одна из известных моделей горевания описывает его скорее как маятник, чем как дорогу из точки А в точку Б. Человек то обращается к утрате: вспоминает, тоскует, плачет, перебирает вещи. То отворачивается от неё к жизни: работает, разбирается с делами, которые раньше делал ушедший, встречается с людьми, смеётся, что-то планирует. Авторы модели считают нормальным и нужным именно это колебание, вместе с передышками, когда от горя можно на время отойти.

Если смотреть так, то спокойные недели и внезапное «накрыло» оказываются не успехом и провалом, а двумя сторонами одного движения. Тот вечер, когда получилось почти не думать о маме, тоже был частью горевания. И напоминание в телефоне не отменило того, что было прожито за эти месяцы. Горе возвращается не потому, что предыдущее время прошло зря.

У волн часто есть повод, и не всегда большой. Дата в календаре, запах в подъезде, её любимая песня в кафе, номер в телефоне, который рука сама начинает набирать. Иногда повода не видно вовсе, и тогда особенно обидно: ведь ничего не случилось. Но горе плохо различает большие и маленькие поводы. Ему хватает того, что этого человека снова не оказалось там, где он был бы.

Со временем горе для многих становится тише, но не обязано исчезнуть к какой-то дате. В одном большом исследовании расспрашивали людей, которые потеряли мужа или жену, кто-то несколько месяцев назад, кто-то десятилетия. Даже у тех, чья утрата случилась очень давно, мысли и разговоры о супруге никуда не делись, хотя расстраивались они при этом уже нечасто. Это сравнение разных людей, а не история одного человека. Но картина понятная: горе меняет форму и место в жизни, а по сроку не выключается.

Узнаёте себя? Эту тему можно разобрать на сессии. Записаться

Будущее, которое теряешь по частям

Есть ещё одна возможная причина поздних волн, о которой говорят реже. Это гипотеза: данных исследований за ней нет, но она помогает иначе посмотреть на происходящее. Когда умирает близкий человек, вместе с ним уходит не только настоящее. Уходит будущее, которое ты уже считал своим и даже не замечал как будущее, настолько оно было само собой разумеющимся. Что мама приедет на выпускной внука. Что отец будет ещё лет двадцать ворчать на твою машину. Что в воскресенье можно будет позвонить и рассказать, как прошла неделя.

Это будущее не умирает в один день вместе с человеком. Оно уходит постепенно, каждый раз, когда наступает момент, в котором ему полагалось быть. Первый Новый год. Первый день его рождения, когда поздравлять уже некого. Свадьба, рождение ребёнка, переезд, новость, которую хочется рассказать именно ему и больше никому.

Поэтому горе может прийти через несколько лет, на свадьбе дочери или в день, когда сам доживаешь до возраста ушедшего родителя. И это не значит, что все эти годы ты горевал плохо или недостаточно. Просто впервые наступил день, в котором его место осталось пустым.

Когда время всё-таки важно

Всё это не значит, что о времени можно забыть совсем. Долгое горе само по себе ещё не говорит о проблеме, и волны тоже. Повод показаться психотерапевту или психиатру появляется, когда горе долго остаётся очень тяжёлым и занимает почти всё: тоска по человеку или мысли о нём не отпускают большую часть времени, боль не становится переносимее, и жизнь серьёзно нарушена, не получается работать, видеться с людьми, заботиться о себе. Причём так, что это заметно выходит за рамки того, как принято горевать в твоей культуре и среде. Именно такую картину, если она держится больше полугода, специалисты называют затяжным горем. Волны и небольшие улучшения её не исключают: горе может колебаться и всё равно оставаться непосильным. Обратиться за помощью в этом случае значит не оставаться с горем одному, и ничего не говорит о том, как сильно ты любил. А порога, чтобы прийти, вообще не нужно: если тяжело так, что нужна поддержка, этого уже достаточно. И есть ситуации, в которых всё сказанное выше работает хуже.

Если смерть была насильственной. Гибель, самоубийство близкого. По оценкам исследователей, после насильственной смерти горе чаще становится затяжным. Это повышенный риск, а не предсказание для каждого. Но и ждать, пока пройдёт само, не обязательно: поддержку можно искать сразу, не дожидаясь никаких сроков.

Если отношения с ушедшим были трудными. Тогда горе смешивается с обидой, злостью, иногда с облегчением, и дело бывает не столько во времени, сколько в том, что так и осталось между вами. Это отдельный большой разговор.

Если горе началось задолго до смерти. Во время долгой болезни близкого горевать иногда начинают раньше, и отсчёт от даты смерти тогда мало что объясняет. О тех, кто ухаживает за больным близким, есть отдельная статья.

Если к тоске по человеку добавилась подавленность почти ко всему. Ничего не радует, нет сил, давно сбиты сон и аппетит. Это может быть уже не только горе, и с таким состоянием тоже стоит обратиться к специалисту.

И то, что откладывать нельзя. Если появляются мысли о том, что жить не хочется, или желание уйти вслед за человеком, не оставайся с ними один: расскажи о них кому-то близкому и как можно скорее обратись к психотерапевту или психиатру. А если есть намерение причинить себе вред или кажется, что сейчас трудно удержать себя в безопасности, звони сразу в экстренную службу по номеру 112.

Что можно сделать, если ускорить горе нельзя

Заметить, чей это срок. Фраза «пора бы уже» редко рождается внутри самого горя. Чаще это голос со стороны: коллеги, родственника, статьи со стадиями, иногда собственного представления о том, каким должен быть сильный человек. Полезно однажды поймать эту фразу и спросить: кто это говорит и откуда ему знать, сколько нужно мне?

Знать свои трудные дни заранее. День рождения, годовщина, первый праздник без него, иногда целое время года. Волна в эти дни не обязательно придёт, но если придёт, лучше, чтобы она не застала врасплох. Можно заранее решить, как провести такой день: с кем, где, нужен ли выходной, хочется ли поехать на кладбище или, наоборот, уехать подальше.

Разрешить себе обе стороны маятника. Время для горя: посмотреть фотографии, поплакать, поговорить об этом человеке с теми, кто готов слушать. И время от горя, когда просто живёшь, работаешь, отвлекаешься. Одно не отменяет другого, и горевание обычно состоит из обоих.

Смотреть не только на «меньше», но и на «иначе». Если мерить горе одним вопросом, стало ли его меньше, каждая волна будет выглядеть провалом. Иногда полезнее спросить себя, что изменилось за эти месяцы. Может быть, волны приходят реже. Может быть, после них быстрее удаётся вернуться к делам. Может быть, ничего из этого пока не изменилось, и тогда это тоже важное знание, с которым стоит что-то делать.

Вопросы, с которыми можно побыть наедине

Мерить не календарём

Горе идёт своим ходом. Оно то отступает, то возвращается, со временем у многих становится тише и реже, но не обязано исчезнуть к назначенной дате. Возвращение боли через месяцы или годы не перечёркивает того, что уже прожито. Чаще оно значит, что наступил ещё один день, в котором этого человека не хватает.

Если горе давно остаётся непосильным, или его некуда деть, или рядом нет никого, с кем о нём можно говорить без «пора бы уже», с этим можно прийти в психотерапию. Работа с горем не обязана подгонять его к сроку. Её задачей может быть понять, что делает горе непосильным и что его держит, и как строить жизнь, в которой этого человека больше нет рядом. Если эта тема касается твоей жизни, её можно разобрать вместе.