Черепашонок и треснувший панцирь
О черепашонке, который родился и сразу стал заплаткой для треснувшего панциря матери: парентификация, роль спасателя и право иметь свою форму.
Психотерапевтический разбор частых тем — что стоит за привычными состояниями, как это работает и что с этим делать. Из практики и наблюдений.
О черепашонке, который родился и сразу стал заплаткой для треснувшего панциря матери: парентификация, роль спасателя и право иметь свою форму.
О жемчужине, что от стыда за свою щербинку попросила спрятать её ото всех: токсический стыд, страх быть увиденным и защита, ставшая тюрьмой.
О башенных часах, что были всем для города, а в цифровую эпоху стали не нужны: страх остановиться и потерять себя вне работы и пользы.
О городе, где грустить запретили законом: токсический позитив, подавленные эмоции и цена улыбки, под которой копится боль.
Об актёре и Короле из зеркала: ложное Я, нарциссическая маска и страх обнаружить, что толпа любит роль, а не тебя.
О мужском молчании, броне, которая стала клеткой, и «стали», что передаётся сыновьям по наследству.
Работающая мать всегда «не там» — виновата и на работе, и дома. Два прокурора, цена вечной вины и как заключить перемирие с собой.
Отец как незримый призрак: Призрак, Айсберг или Генерал. Как отцовская «прошивка» управляет взрослым сыном — и как от неё отделиться.
Пара превращается из любовников в топ-менеджеров «Семьи» и теряет друг друга. О звенящей тишине между близкими — и мужестве заговорить снова.
Паника последнего шанса: бросить работу, успеть всё «сейчас или никогда». Как отличить зов настоящей мечты от бегства от себя — и не сесть в чужой поезд.
Вакула, оседлавший своего демона, нарциссизм Оксаны у зеркала, мать-ведьма Солоха и взросление через действие, а не ожидание чуда.
Чувства — это приборная панель души. О том, как мы с детства учимся рационализировать эмоции вместо того, чтобы их проживать.
Что было бы с Золушкой через год после свадьбы: самозванец в короне, созависимость и риск стать Мачехой 2.0.
Не сказка о чуде, а клинический случай дисфункциональной семьи: нарциссизм мачехи, предательство молчащего отца и выход из роли жертвы.
Самое тяжёлое наследствование — не дом и не старые фотографии. Это непрожитая жизнь наших родителей. Как чужие мечты и страхи становятся нашими и как разорвать эту цепь.
«Надо встретиться!» — пароль взрослой жизни, означающий «никогда». Почему мы теряем старых друзей и не находим новых.
Есть рана, которую не видно на рентгене, но она болит всю жизнь. Был Отец-функция и Батя-контролёр, но не было Папы, который бы обнял.
В этой категории пока нет материалов.
Иногда после такого чтения понимаешь: проблема глубже, чем казалось, и без поддержки её не вытащить. Это не слабость, это зрелое решение.
Я веду психотерапевтическую практику очно в Санкт-Петербурге и онлайн — для тех, кто за его пределами.