Конец ноября, методический семинар учителей района. Ольга Николаевна преподаёт химию пятнадцатый год. Каждый день она без всякой бумажки объясняет тридцати подросткам, почему одни вещества реагируют, а другие нет, и умеет удержать класс даже в пятницу после шестого урока. Тема её доклада, опыты, которые можно поставить без дорогой лаборатории, вообще любимая: эти опыты она придумывала сама и знает о них больше всех, кто сегодня пришёл.

В зале сорок коллег. Ольга Николаевна выходит к трибуне с шестью распечатанными страницами и десять минут читает их, не поднимая глаз. Голос дрожит с первой фразы, и ей кажется, что дрожь слышна в последнем ряду. Она торопится. На перевёрнутом листе теряет строку, ищет её пальцем и находит, как ей кажется, через вечность. Последний абзац проговаривает почти скороговоркой, говорит «вот, собственно, и всё» и садится.

В перерыве к ней подходит учительница из соседней школы и просит прислать описание опытов. Ольга Николаевна обещает прислать, а сама думает только о том, как дрожал голос. Вечером она перебирает доклад в памяти и не может вспомнить из него ничего, кроме этой дрожи и паузы над перевёрнутым листом.

Сцена собирательная, Ольги Николаевны на самом деле нет, как нет и людей ниже.

Мужчина написал тост к семидесятилетию отца, неделю носил его в голове, а за столом, когда все повернулись к нему с бокалами, помнил только первую фразу. Разработчик лучше всех в команде знает свой код, но на показе заказчику говорит всё быстрее и всё выше, пока не замечает, что пролистал половину экранов. Студентка выучила текст защиты диплома наизусть и боится одного: споткнуться на каком-нибудь слове и не найти, откуда продолжать.

Знание темы готовит к другому экзамену

Тебе, скорее всего, уже советовали готовиться лучше. Но Ольга Николаевна была готова прекрасно. Тему она знала так, что могла бы рассказать её без единого листа, и то, что случилось у трибуны, к химии отношения не имело.

Мне кажется, у трибуны сдают два экзамена сразу. Первый по предмету: что сказать, в каком порядке, какие примеры привести. К нему готовит знание темы, и его Ольга Николаевна сдала бы на отлично. Второй экзамен по себе: как я выгляжу, когда говорю, слышна ли дрожь, что обо мне решат эти сорок человек. К нему знание материала почти не готовит, потому что спрашивают на нём о другом. Страх, о котором здесь речь, привязан именно ко второму экзамену. Поэтому можно выучить тему назубок и всё равно бояться.

Это моя рамка, а не вывод исследований, и объяснить ею всё нельзя. Бывает, что материал и правда сырой, и тогда тревога подсказывает что-то дельное. Но если тему ты знаешь, а страх не уходит, полезно спросить себя, к какому из двух экзаменов ты готовился.

Куда уходит внимание, пока ты говоришь

В классе внимание Ольги Николаевны направлено наружу: на лица, на того, кто отвлёкся, на вопрос с задней парты. У трибуны оно разворачивается внутрь. Она слушает свой голос, чувствует руки, пытается увидеть себя глазами зала и угадать, что о ней думают. На саму мысль и на людей, которым эту мысль нужно донести, внимания остаётся меньше.

Психологи, изучающие социальную тревогу, описывают похожее в одной из моделей. Внимание, повёрнутое на себя, по этой модели поддерживает тревогу. Оно облегчает доступ к неприятным мыслям и чувствам, может мешать делу, которым человек занят, и не даёт заметить то, что могло бы опровергнуть опасения: кивок в третьем ряду, чью-то улыбку, ручку, которая записывает. А представление о том, как ты выглядишь, по этой модели складывается в основном из собственных ощущений. Если внутри всё дрожит, легко решить, что дрожь видна и снаружи.

Модель описана для выраженной социальной тревоги, когда страх оценки мешает жить во многих ситуациях. Я допускаю, что она подходит и к обычному страху выступления, но доказательством это не считаю. Узнаёшь ли ты в ней себя, можешь проверить только ты.

Изнутри и из зала

Ольга Николаевна уверена, что её дрожь слышали все. Возможно, кто-то и правда слышал. Но вот что получилось в одном исследовании.

Люди с выраженной социальной тревогой и люди без неё произносили короткую речь без подготовки перед небольшой аудиторией. Потом выступление оценивали и сами выступающие, и слушатели: по частным признакам, например дрожал ли голос, и по общему впечатлению, например выглядел ли человек уверенным. По общему впечатлению слушатели не увидели между двумя группами заметной разницы. А люди с социальной тревогой оценили себя ниже, чем оценивали себя остальные, и расстояние между их оценкой и оценкой слушателей оказалось больше. Связано это расстояние было со страхом, что о тебе подумают плохо.

Исследование одно, людей в нём немного, тревога у них была выраженной, а говорили они без подготовки. Оно не доказывает, что твоего волнения никто не видит: дрожащий голос слушатели вполне могут заметить. Оно показывает, что собственное впечатление о выступлении бывает строже впечатления зала. Если после доклада ты помнишь только дрожь, зал мог запомнить что-то совсем другое. Учительница, которая попросила прислать опыты, похоже, запомнила опыты.

Чем платишь за предосторожности

Шесть страниц, прочитанных с листа, были для Ольги Николаевны защитой: когда текст перед глазами, в голове не может стать пусто. У каждого, кто боится выступать, есть свой набор таких мер, и почти каждая от чего-то действительно защищает. Только у каждой есть цена.

Текст наизусть страхует от пустоты в голове. Но если вся опора в дословной цепочке слов, выступление становится хрупким: стоит сбиться на одном слове, и продолжить бывает трудно. Помнить порядок мыслей и знать наизусть отдельные фразы при этом вполне полезно, хрупкость появляется, когда кроме точных слов держаться не за что. Именно сбоя на одном слове и боится студентка с дипломом.

Чтение с листа защищает от того же и заодно избавляет от необходимости смотреть на людей. Но если глаза весь доклад не отрываются от бумаги, вместе со взглядом пропадает и то, что могло бы успокоить: кивки, интерес на лицах, та самая записывающая ручка. Остаёшься один на один со своим голосом.

Скороговорка сокращает время у трибуны. Вместе с ним могут сократиться и вдохи, и тогда говорить становится труднее: воздуха не хватает, слова наезжают друг на друга.

Извинение в начале, «я не умею выступать, потерпите», заранее просит снисхождения. Заодно оно сообщает залу о волнении, которого зал, может быть, и не заметил бы, и может настроить его слушать именно волнение.

Отказываться от всех этих мер разом я не предлагаю. Шпаргалка, стакан воды на трибуне, выученная первая фраза: всё это обычные части выступления. Полезно другое: понимать, от чего мера защищает, и решать, готов ли ты за это платить.

Подготовиться к выступлению, а не только к тексту

Если страх привязан ко второму экзамену, готовиться стоит и к нему. Ниже ориентиры без всяких гарантий. Можно взять один, можно несколько.

Репетировать вслух и стоя. Перечитывать доклад про себя полезно для содержания, но к самому выступлению это готовит меньше: голос, дыхание и руки в такой репетиции не участвуют. Произнести текст вслух, стоя, с таймером, хотя бы первые две минуты, и есть репетиция того, чего ты боишься. Ольга Николаевна накануне трижды перечитала свои шесть страниц и ни разу не прочла их вслух.

Опорные пункты вместо сплошного текста. От пяти до семи пунктов на одной карточке, крупно. Первую и последнюю фразу можно знать дословно, а середину говорить своими словами, от пункта к пункту. Если собьёшься, есть куда посмотреть, и продолжить можно с любого пункта, без поиска потерянного слова.

Заранее решить, что сделаешь, если мысль потеряется. Мне кажется, у трибуны пугает не столько сама пауза, сколько то, что в ней непонятно, что делать. Ход можно выбрать дома: посмотреть в карточку, сказать «к этому я ещё вернусь» и перейти к следующему пункту, отпить воды. Изнутри пауза может тянуться вечностью. Насколько длинной она выглядит из зала, я точно не знаю, но подозреваю, что короче: слушатели в это время думают, записывают, перелистывают раздаточный материал. У тебя есть право на паузу, и оправдываться за неё не нужно.

Говорить конкретным людям. Выбрать в зале двух-трёх человек в разных местах и объяснять им так, как объясняешь одному ученику у доски или коллеге в коридоре. Тогда у внимания появляется дело снаружи: дошло ли до этого человека.

Запись репетиции, если хочется. Это по желанию. Можно записать репетицию на телефон, но перед просмотром сначала написать, что именно ты ожидаешь увидеть: как сильно дрожит голос, сколько будет пауз, куда смотрят глаза. А смотреть так, будто на экране незнакомый тебе человек. В одном лабораторном исследовании людям после речи показывали её запись, и часть из них перед просмотром готовили похожим образом: просили подробно предсказать, что они увидят, представить себя выступающими и смотреть, как на незнакомца. Подготовленные оценили своё выступление выше, чем те, кто смотрел запись без подготовки, и выше, чем сами оценивали его до просмотра. Оценки ставили сами участники, опыт был лабораторный, и гарантией он не служит. Если просмотр превращается в перечень собственных недостатков, его лучше отложить.

Бывает, что подготовка уходит в бесконечную переделку слайдов, и это, возможно, уже другой вопрос, он разобран в статье о перфекционизме. А ночной перебор того, как всё провалится, устроен по-своему, и как с ним обходиться, можно прочитать в статье «Как перестать себя накручивать».

Удача, при которой голос дрожит

Если считать удачей только выступление совсем без волнения, то доклад, в котором сказано всё нужное, легко записать в провалы из-за одной дрожи в голосе. Я предложил бы другой критерий: сказал ли я то, что хотел сказать. Сколько при этом будет волнения, предсказать трудно, но удачу этот критерий от него не отнимает. По такому критерию Ольга Николаевна свой доклад сдала: опыты описаны, коллега попросила материалы. По её собственному критерию, «не дрожать», провалила.

Желание совсем отказаться от выступлений понятно. Мне кажется, что вместе с ними теряются и случаи узнать, как выступления проходят на самом деле. Начинать можно с маленьких ситуаций: вопрос из зала на чужом докладе, пара фраз на родительском собрании, тост в узком кругу. Без героизма и с той скоростью, которая тебе по силам.

На встрече можно разобрать, чей взгляд вы чувствуете на себе у трибуны и что, как вам кажется, он о вас решает, и подготовиться к выступлению, не требуя от себя не волноваться. Записаться

Когда страх шире трибуны

Откуда он берётся. У всех по-разному. Кого-то когда-то высмеяли у доски, у кого-то было одно неудачное выступление, которое запомнилось надолго, кто-то вырос там, где ошибка стоила дорого, а у кого-то просто было мало практики. Сводить страх аудитории к одной причине, тем более обязательно к детской травме, я бы не стал.

Если за ошибки и правда наказывают. Бывает, что за неудачный доклад в коллективе публично отчитывают или он сказывается на премии. Тогда часть страха реалистична, и дело уже не только в подготовке.

Если страшно не только выступать. Когда трудно позвонить незнакомому человеку, поесть при других, заговорить в компании или познакомиться, и этот страх держится, мешает работе, учёбе или отношениям, а от возможностей приходится отказываться, чтобы не оказаться на виду, это может быть больше, чем страх выступлений. Британская служба здравоохранения описывает социальную тревогу как состояние, которое больше, чем застенчивость, и советует обратиться к врачу, особенно если она сильно влияет на жизнь. Оценить это может специалист на очной встрече. Помощь есть: обычно это психотерапия, чаще всего когнитивно-поведенческая.

Если во время выступления накатывает приступ. Бывает, что посреди речи вдруг колотится сердце, не хватает воздуха и кажется, что сейчас случится что-то страшное. По самим этим ощущениям нельзя определить их причину, и то, что они пришли у трибуны, её ещё не объясняет. Если такие ощущения новые, сильные или стали не такими, как раньше, их нужно показать врачу. О внезапных приступах страха и о том, что с ними делать, написано в статье о страхе панической атаки.

Если хочется таблетку «от волнения». Любые лекарства перед выступлением принимают только по назначению врача.

Весенний семинар

Весной Ольгу Николаевну снова зовут выступить. На этот раз у неё карточка с семью пунктами вместо шести страниц. Дважды, вечером в пустом кабинете, она проговаривает доклад вслух, стоя у доски, с таймером на телефоне. Первую и последнюю фразу она знает наизусть, а на случай, если мысль убежит, решила заранее: посмотреть в карточку и сказать «вернусь к этому».

Первую минуту голос дрожит. Потом она замечает в третьем ряду ту самую учительницу из соседней школы, которая кивает, и начинает объяснять ей, как объясняла бы у доски. Чем закончится этот доклад, я не знаю и обещать ничего не буду.

Голос может дрожать. Сказать то, что хотел, всё равно можно.

Перед твоим выступлением

Отвечать можно письменно или про себя, сейчас или накануне.