Дровосек
Жил Дровосек, звался Игнат,
Был силой сказочно богат.
Его топор как молний взмах,
Внушал деревьям дикий страх.
Он мерил жизнь числом стволов,
Что повергал без лишних слов.
«Движенье — жизнь! — он всем твердил. —
А отдых — прах среди могил!»
Лука Ильич (его сосед)
Работал вдвое меньше лет,
Но успевал почти что столько ж.
Секрет его был прост, как грош:
Он час рубил. И полчаса
Сидел в тени, где лишь роса
На травах стыла, и точил
Топор свой верный. Он и жил
Без спешки. А Игнат ворчал:
«Старик, ты время потерял!
Пока ты нежишь свой клинок,
Валю я третий ствол под бок!
Твой отдых — лень! Твоя заточка —
Бездарно прожитая ночка!»
Лука качал лишь головой:
«Игнат, мой друг, постой, постой.
Топор — твой брат. Ему нужна
Забота, ласка. Тишина
Заточки — это тоже труд.
Тупым клинком лишь спину гнут,
А толку — шиш. Ты рубишь плоть
Свою, пытаясь побороть
Не лес, а собственную мощь».
«Молчи, старик! Несёшь ты ложь! —
Вскипел Игнат. — Мой пот и кровь —
Вот истинная в мире новь!
Кто больше сделал — тот и прав!»
И вновь понёсся, лес поправ
Своим упорством.
Но топор
Тупился. И лесной простор
Уже не слушал так легко
Его удары. Глубоко
Вгрызался старый друг Игната,
Но с каждым разом — хуже, ватней.
И сил Игнат вливал всё боле,
Скрипел зубами поневоле,
Ругался, проклинал судьбу,
Деревьев твёрдую гурьбу.
Он стал работать и в ночи,
Крича себе: «Давай! Мочи!».
Но результат был всё смешней,
И тень тоски — всё злей, сильней.
Однажды утром, бледный, злой,
Он вышел на последний бой.
Он видел — рядом, без труда,
Лука валил стволы. Стыда
И злости полный, он взмахнул…
Но лишь глухой, бессильный гул
Ответил. Лезвие скользнуло,
Кору царапнув. И сутуло
Игнат взглянул на свой топор —
Тот был как ржавый, старый сор,
Без блеска, жизни и огня.
Он понял всё. Но в свете дня
Признать ошибку не посмел.
Он зарычал, как дикий зверь,
И снова бросился на ствол…
И рухнул. Кончен протокол
Его безумной гонки. Он
Лежал, сражён. А старый клён,
Что он пытался побороть,
Лишь шелестел листвой. И плоть
Его, Игната, стыла там,
Отдавшись всем лесным ветрам.
За день срубил — едва одно…
А там — звенело полотно
Луки, что шёл домой с добычей,
С улыбкой мудрой и обычной.
Звучит мораль сквозь все года:
Есть труд, что строит города,
А есть — что рушит навсегда.
И самый страх, самообман —
Считать свой пот за талисман
Успеха. Бег без передышки
Сжигает душу без излишка.
И нет победы в той войне,
Где ты, забыв о топоре,
Рубишь не ствол, а сам себя,
Свой каждый мускул истребя.
Ведь мудрость — не в числе стволов,
А в том, чтоб слышать тихий зов
Своей души и стали той:
«Остановись. Пора домой».