Зарбо и соавторы в статье 2016 года пишут, ссылаясь на более раннюю работу, что всё больше терапевтов не причисляют себя целиком к одной школе и предпочитают называть себя интегративными или эклектичными. За словом «интегративный» в описании практики может стоять продуманный способ соединять методы. А может стоять то, что человек учился у разных школ и берёт из каждой понемногу. По самому слову этого не различить.

Словарь Американской психологической ассоциации определяет интегративную психотерапию как подход, который отбирает теоретические модели или техники разных школ под проблемы конкретного клиента. Её называют также психотерапевтической интеграцией. В этом коротком определении уже есть главное: подбор идёт под клиента.

Дальше два вопроса, которые на практике легко слить в один. Первый: что вообще называют интеграцией. Второй встаёт чаще и острее: что проверить после обучения новому методу, когда кажется, что он нужен всем клиентам сразу. Ответ на первый вопрос на второй не отвечает.

Четыре пути под одним названием

«Психотерапевтическая интеграция» — общее название, под которым описаны четыре пути. Так устроена часть справочника Норкросса и Голдфрида о моделях интеграции (второе издание, 2005), так их перечисляют и Зарбо с соавторами.

  • Техническая эклектика. Из разных подходов берутся действенные элементы. В справочнике в этом разделе, например, мультимодальная терапия и систематический подбор лечения.
  • Теоретическая интеграция. Из нескольких моделей создаётся новый подход, который выходит за пределы исходных. Примеры из справочника: транстеоретический подход, когнитивно-аналитическая терапия.
  • Общие факторы. Опора на то, что действует во всех подходах сразу.
  • Ассимилятивная интеграция. Терапевт работает преимущественно внутри одной модели и включает элементы других, когда это нужно. В справочнике есть психодинамический и когнитивно-поведенческий варианты.

Эклектика здесь не ругательство. Это один из описанных путей интеграции, а не её противоположность. Внутри этого поля Зарбо и соавторы различают два способа рассуждать. Эклектичный терапевт выбирает технику, потому что она может сработать, и не обязательно выясняет, почему произошло изменение. В интеграции в узком смысле, теоретической и ассимилятивной, важна связь практики с её теоретическим и эмпирическим основанием. Это разные вопросы, которые терапевт задаёт себе, и лестницы из них не выстроить. Какой путь даёт клиентам больше, решают данные, и читать их стоит с теми же шестью вопросами, что и любое заявление о доказанной эффективности метода.

Что тогда отличает любой из четырёх путей от набора освоенных приёмов? Определение уже ответило: подбор под проблемы конкретного клиента. Набор техник, который терапевт применяет потому, что их освоил, под это определение не подходит, сколько бы школ в нём ни было.

Поэтому само слово в профиле говорит мне мало. Больше говорят ответы на два вопроса: каким путём вы соединяете методы и почему для этого человека выбрали этот.

Девять дневников из пятнадцати

Вера, её клиенты и эта супервизия придуманы мной для разбора, как и то, чем всё обернулось.

У Веры психодинамическая подготовка и девять лет практики. Пятнадцать клиентов в неделю, по три в день. Два месяца назад она закончила полугодовой курс по одному из структурированных краткосрочных подходов: дневники наблюдений, задания между встречами, шкалы от нуля до десяти. За эти два месяца дневник получили девять её клиентов из пятнадцати, все по одному образцу.

На супервизию она принесла троих.

Клиентке тридцать один год, четвёртый месяц терапии, тревога перед выступлениями на работе. По дневнику она увидела, что тревога нарастает за двое суток до планёрки, а не утром того же дня, как ей казалось. «Впервые вижу, как это устроено», — сказала она Вере. Вера рассказывает об этом с удовольствием, и я её понимаю.

Клиенту сорок шесть, третий год еженедельной терапии. Пришёл с постоянным чувством, что он всем должен. Дневники приносит заполненными до последней строки, и встречи стали их разбором. За два месяца он ни разу не опоздал и ни разу с Верой не спорил. Раньше спорил часто, и, как она вдруг говорит, этих споров ей не хватает.

Клиентке тридцать восемь, полтора года терапии. Дневник она не заполнила, две встречи подряд отменила и написала Вере, что ей стыдно, что не сделала задание.

«Я теперь работаю интегративно? Или просто изменила своей школе?» — спрашивает Вера.

Первым мне хочется сказать «это эклектика», и я этого не говорю. Название не подскажет ей, что делать с этими тремя людьми на следующей неделе. Да и не обязательно оно верное.

Что объясняет метод, а что увлечённость им

Дальше моя рабочая гипотеза, а не установленный факт. Исследований о том, как меняется практика терапевта в первые месяцы после курса, я здесь не привожу.

После хорошего обучения у терапевта появляются сразу три вещи. Язык, которым можно описать то, что раньше ускользало. Уверенность в том, что делать. И люди, которые говорят на этом языке. Вместе они делают метод очень убедительным. Он начинает объяснять почти каждого клиента, удачный случай становится образцом, а неудачный легко отнести на счёт того, что клиент не готов или сам терапевт ещё неопытен в методе. Трудность в том, что изнутри не видно, что именно объясняет происходящее: метод или увлечённость им.

Кое-что всё же можно заметить по собственной практике, и я бы смотрел на три признака. Метод предлагается разным людям одинаково, одним образцом. Неудачи объясняются через клиента, «не готов» или «сопротивляется», а удачи через метод. И в рассказе о случае словарь курса появляется раньше, чем сам человек: сначала что показал дневник, потом кто он и с чем пришёл. Ни один признак не доказывает увлечённости, но когда сходятся все три, это повод остановиться и посмотреть внимательнее.

У Веры удачный случай есть, и он настоящий. Девять дневников по одному образцу за два месяца пока только повод для вопроса. Один инструмент может подходить разным людям, и по разным причинам; метод может действительно подходить многим клиентам этой практики. Отличить подбор от переноса помогает то, что Вера сможет рассказать о каждом из девяти: зачем дневник понадобился именно этому человеку, на что в его запросе он отвечает и обсуждали ли они это вместе. Если про всех девятерых ответ один, «так работают в этом методе», это уже больше похоже на перенос.

Есть и другие встречные объяснения. С кем-то прежняя работа могла не двигаться, и перемена честно отвечает на это. Отмены третьей клиентки могут иметь причины, которых Вера пока не знает. И увлечённость не болезнь: без неё обучение не превращается в практику, и метод так и остаётся конспектом.

Это не поспешная версия одного случая и не давняя любимая оптика, из-за которой формулировки разных клиентов начинают походить друг на друга; о ней — в разборе формулировки случая. Здесь новый метод за несколько недель меняет вмешательства по всей практике.

Четыре проверки до того, как метод станет общим

Эти проверки не делают работу интегративной. Они нужны при введении любого нового метода, в том числе терапевту одной школы. С интеграцией связана только вторая: в ней видно, каким путём новый приём соединяется с тем, что у терапевта уже есть.

Задача этого клиента. Начинать стоит с того, с чем пришёл человек и о чём вы с ним договорились, и только потом смотреть, что умеет метод. У первой клиентки задача и инструмент совпали: она хотела понять, как устроена её тревога, и дневник это показал. У второго клиента дневник лёг поверх запроса, с которым он пришёл три года назад, и его не спросили, нужен ли ему такой поворот.

Как приём читается в моей рамке. В ассимилятивной логике терапевт работает в основном внутри одной модели, и перенесённый приём читается через неё. Для терапевта, который думает психодинамически, задание между встречами не только способ собрать наблюдения. Это ещё и событие отношений: кто задал, кто выполнил, перед кем отчитались. У второго клиента аккуратный дневник может оказаться новым местом, где он хороший и ничего не должен никому, кроме Веры. У третьей клиентки он может стать местом провала, о котором стыдно говорить. Это гипотезы, и проверяются они в разговоре с самими клиентами. Но без этого вопроса Вера видела бы только «выполнил» и «не выполнила».

Бывает, что модели расходятся в основаниях: одна предполагает, что терапевт направляет, другая — что следует за клиентом. Тогда соединение уже выбор, и его лучше назвать вслух, хотя бы себе. При другом пути проверка звучит иначе: в технической эклектике спрашивают, что известно о том, подходит ли приём к такой проблеме, а не как он вписывается в базовую модель.

Своя подготовка. Окончить курс и уметь работать в методе — разные вещи. Полгода обучения дают подготовку, опыт ещё набирается. Первые случаи в новом методе стоит вести под супервизией того, кто знает этот метод изнутри; как искать такого человека под задачу, есть в разборе выбора супервизора. Мой ориентир здесь простой: в новом методе работать в пределах той подготовки и того опыта, которые в нём уже есть, и расширять эти пределы так, чтобы кто-то видел, как это происходит.

Что меняется у этого человека. Выполненное задание говорит немного. Смотреть стоит на то, что происходит в жизни клиента и между вами в кабинете. И спросить его самого, каково ему с переменой. Результат редко виден в одной плоскости, и смотреть приходится сразу в нескольких: по каким признакам видно, работает ли терапия, и где эти признаки расходятся между собой.

С третьей клиенткой Вера могла бы начать так:

— Я заметила, что после дневника вы отменили две встречи. Кажется, я предложила его, не спросив, как вам с ним будет. Давайте решим вместе, нужен ли он вам.

Зачем это говорить: вернуть решение клиентке и сделать отмены темой разговора, а не нарушением договора. Когда это уместно: клиентка вернулась или хотя бы ответила на сообщение, и в её жизни нет острой опасности, которая потребовала бы совсем другого разговора. Чем это рискует: прозвучать как ещё одна проверка или как извинение, после которого клиентке придётся утешать терапевта. Ответы бывают разными. Облегчение и отказ от дневника — простой ответ, его можно принять. «Нет, я справлюсь» — повод спросить, для кого она будет справляться. Молчание можно выдержать и не заполнять за неё.

Через месяц

Первой клиентке Вера дневник оставила, и решили они это вместе. Второго клиента спросила, каково ему приносить дневник, и он впервые за два месяца с ней поспорил: сказал, что заполнял его, «чтобы вам было с чем работать». Третья клиентка пришла и от дневника отказалась.

Помогло ли что-то из этого и что именно, неизвестно. Ещё через месяц Вера спрашивает уже о другом: не начала ли она осторожничать и там, где клиенту как раз нужна структура. Вопрос «интегративно ли я работаю» никуда не делся. Но теперь на него можно отвечать про каждого из троих отдельно.

Что новый метод даёт самому терапевту

Новый метод редко бывает только инструментом. Он может дать ощущение роста после лет, когда казалось, что работа стоит на месте. Сообщество, где понимают с полуслова. Облегчение: у трудного клиента появляется объяснение, а у терапевта план. Иногда и неловкость перед прежней школой и учителями, будто сменили не метод, а сторону. Ничего из этого не диагноз, и всё это может быть одновременно.

Трудно становится тогда, когда метод превращается в способ не оставаться в незнании. Это уже вопрос не о методе, а о том, сколько неопределённости терапевт выдерживает рядом с клиентом и что с ним происходит, когда объяснения нет. Заметить это можно и на супервизии, по тому, какие случаи мы приносим и как о них рассказываем. А вот разбираться, откуда это берётся у нас самих, удобнее в другой работе.

Что в смене метода было профессиональным решением, а что вашим собственным, можно разобрать в обучающей личной терапии: в ней предмет работы — сам терапевт, его выборы и его незнание. Об обучающей личной терапии

Когда проверки выглядят иначе

Клиент сам пришёл за конкретным методом. Тогда вопрос о задаче звучит по-другому: метод уже часть его запроса. Но своя подготовка, согласие на то, как будет идти работа, подходит ли метод именно этому человеку и что с ним происходит, проверяются так же.

Работа идёт по согласованному протоколу. Метод выбран заранее, и первая проверка его совместимости с задачей сделана до начала работы. Если по ходу появляются новые сведения о человеке или меняется сама задача, проверку повторяют. Подготовка, согласие и последствия тоже остаются.

Прежний подход с этим клиентом не помогал. Тогда перемена отвечает на эту неудачу, и это сильный довод за неё. Но довод за перемену не освобождает от проверок.

И обратная ошибка. Можно держаться одной школы из страха показаться эклектичным и не предлагать клиенту того, что могло бы ему помочь. Верность методу тоже проверяется на конкретном человеке.

Два вопроса вместо одного

Вера пришла с одним вопросом, а их было два. Работает ли она интегративно, зависит от того, каким путём она соединяет методы и может ли этот путь назвать, а не от того, сколько методов освоила и что написано в её профиле. Нужен ли новый метод всем её клиентам, определения не скажут. Это решается по каждому человеку: его задачей, тем, как приём читается в её работе, её подготовкой и тем, что с ним происходит. Первые месяцы после курса — время, когда на оба вопроса приходится отвечать на деле, и чаще без готового ответа.